ПРЕДСТАВИТЕЛИ СУРЬМЯНОГО ЗАВОДА РОТЕНБЕРГА ВПЕРВЫЕ...

Просмотров: 364
Средняя оценка: 0.00
Комментариев: 0
В Асбесте планируется провести общественные слушания по проекту сурьмяного завода, против которого выступают общественники. Проект реализует Национальная сурьмяная компания (50% принадлежит бизнесмену Игорю Ротенбергу), гендиректор которой Александр Савин сегодня, 19 мая, впервые встретился со свердловскими журналистами, чтобы дать пояснения по поводу спорного проекта.


Александр Савин
Александр Савин

Изначально предприятие планировалось организовать в Дегтярске, но там, как, впрочем, и в Асбесте, компания столкнулась с сопротивлением местных жителей, считающих, что деятельность предприятия негативно отразится на экологии всего региона. По этому поводу неоднократно проводились акции протеста, а сейчас в Асбесте инициативная группа граждан добивается проведения референдума о строительстве сурьмяного завода.


В сегодняшней встрече с Александром Савиным хотели также принять участие депутаты Асбеста Наталья Крылова и Евгений Шабанов, активнее других выступающие против проекта. Они пришли в Дом журналистов, где проходила встреча, с плакатом «Требуем референдум против сурьмы!», но поговорить с Савиным им не удалось. Сначала депутатов не пустили в зал, где проходила встреча, а потом и вовсе выпроводили из Дома журналистов.

 

Сам Александр Савин считает, что у протеста против сурьмяного завода есть политическая подоплека и на самом деле организация предприятия не нанесет никакого ущерба окружающей среде. Znak.com приводит объяснения гендиректора Национальной сурьмяной компании без купюр.

«Люди не знают, что такое сурьма»


Нам очень важно сделать процесс создания завода максимально прозрачным и обнулить ту ситуацию, которая была в предыдущий раз (в Дегтярске — Znak.com). Мы как раз приступили к подготовке общественных слушаний в рамках оценки воздействия на окружающую среду, предусмотренной законом. Сейчас у нас на 90% проведены все инженерные и экологические изыскания, у нас есть максимум информации, на которую мы можем опираться, преподносить ее населению, разговаривать и объяснять людям проект.

Да, мы допустили [ошибку], хотя, может быть, это и к лучшему: пока у нас не появилась достоверная информация, мы не выдавали положительный фон по предприятию. Люди не знают, что такое сурьма, они наслышаны по дегтярской площадке. Они говорят, что сурьма яд, позиционируют нас как химический завод, что выбросы – 50 тыс. каких-то элементов в атмосферу. Зачем делать преждевременные выводы, когда только сейчас появляются технические параметры проекта?

 

Вот как люди берут информацию? На митинге 25 марта было так: вышел блогер, набрал в телефоне «сурьма», в Википедии выскочило – это яд, еще что-то такое. Вышла бабушка, говорит: «Я залезла в интернет, забила Якутию, там все мертвое, все желтое». Я лично был в Якутии, ездил по всем месторождениям. Природа там колоссальная, очень красиво. Не знаю, с чего они взяли, что там все мертвое и в радиусе тысячи километров ни одной живой души. Там есть свои сложности, но такого, чтобы там было как после атомной войны, – такого нет.

Сейчас с оппонентами я встретиться не готов. О чем мне с ними разговаривать? Я их не приглашал, так же как они меня на свой митинг не приглашают. Если бы пригласили, может, и выступил бы там. Но я не хочу залазить в политику – я производственник, мне нужно запустить завод. У меня комиссионные убытки за последние три-четыре года – те деньги, которые потрачены на все экспертизы. Площадку в Дегтярске мы до сих пор арендуем, платим налоги. Рассматриваем сейчас эту площадку под какие-то другие бизнес-планы. Не производственные – может, тепличное хозяйство там будет. Но нам пока не до этого.

«Сами знаете, кто у нас собственник»


В этом проекте у нас не было такого, чтобы какой-то большой начальник куда-то позвонил — и мы получили согласования. Вы сами знаете, кто у нас собственник, но в том же Дегтярске все работы вело просто руководство предприятия. Если бы были телефонные звонки – мы бы там и экспертизу с первого раза прошли. Но такого не было. Занимались этим все местные люди, так как проект реализовывается в Свердловской области. То же самое и здесь, в Асбесте, – никаких звонков нет.

«Сырье привозится из Якутии, но разместить производство там нельзя»

 

Инвестиции в проект — около 1 млрд рублей, на окупаемость выйдем в течение шести-восьми лет. Основным покупателем у нас станет компания «Технониколь» (производитель кровельных, гидроизоляционных и теплоизоляционных материалов; сурьма используется для придания материалам огнеупорных свойств). Эта компания будет закупать порядка 50% нашего товара для изготовления своей продукции. Договоренности уже есть. Сейчас производств, подобных нашему, в России нет. 50% рынка мирового занимает Китай.

Наша задача — полностью закрыть потребность российских компаний в триоксиде сурьмы. Максимальный объем производства нашего завода будет 10 тыс. тонн в год, это условно 120 морских контейнеров с продукцией. На максимальной производительности отходов будет порядка 2-3 тыс. тонн.

Сырье привозится из Якутии. У нас энергоемкое производство, потребляющее электричество и газ. Но разместить производство в Якутии, где находится месторождение, нельзя. Газа там нет, а если есть – он стоит очень дорого.

«Мы попали в эпоху кризиса»


В Дегтярске у нас проект завода прошел все главгосэкспертизы, было получено и разрешение на строительство. Но мы, как и вся страна, попали в эпоху кризиса, в эпоху роста валюты. Цена на наш концентрат упала в два раза, и новое строительство стало нецелесообразным.

Руководство решило рассмотреть все возможные варианты площадок с готовыми сетями и промышленными зданиями. Мы рассмотрели много площадок и в Свердловской области, и в других регионах, но по объемно-планировочным решениям больше всего понравилась площадка в Асбесте. Это территория «Ураласбеста», бывший завод АЗМК. Площадка на 8,5 гектара, и там есть куда развиваться.

 

Почему в Дегтярске, несмотря на проведение всех экспертиз, люди все равно протестовали? Там то же самое, что и в Асбесте, — политика (в городе осенью 2016 года был сформирован новый состав местной думы, в Асбесте местные выборы запланированы на 2017 год — Znak.com). Но мы не можем зайти сюда после выборов — мы и так понесли колоссальные убытки из-за временной пробуксовки в Дегтярске. Передо мной руководство ставит задачи по срокам, я их выполняю.

«В Европе такие производства размещают в черте города»


Наше предприятие третьего класса опасности, санитарно-защитная зона — около 300 метров. Мы уделяем внимание экологии проекта, этим серьезно занимается проектная организация «Уралгипромез», высококвалифицированные проектировщики, металлурги. Газоочистное оборудование, которое мы собираемся применить, будет работать с применением узловых агрегатов, разработанных в Европе. В Европе такие производства размещают в черте города. Благодаря ним, я уверен на все 100%, выбросы на производстве будут минимальными, меньше установленных нормативов. Кстати, у нас уже просчитана метеорология. Ветер дует с нашего предприятия не на город. Куда конкретно – сказать не могу, но мне четко сказали, что не в сторону населенного пункта.

Ориентировочно, процедура оценки воздействия на окружающую среду будет запущена к 1 июня и будет идти около двух с половиной месяцев.

За две-три недели мы проведем экологическую экспертизу. После этого мы сформируем пакет проектной документации со всеми заключениями, изысканиями и техническими условиями на главгосэкспертизу. Думаю, все процедуры займут полгода. Первую продукцию рассчитываем выпустить в конце 2018 года.

 

Для переработки на нашем заводе будет использоваться богатое сырье – сурьмяной сульфидный концентрат с высоким содержанием, 60%, сурьмы, 10-20% серы и различные примеси. Из сырья мы сразу 20% серы удаляем, и это основной источник грязных газов. Очистка газов от серы широко известна – используется либо известковое молоко для улавливания серы, либо используется сухая или полусухая система газоочистки – вся сера, образующаяся в газах, адсорбируется на извести и в атмосферу попадают чистые газы. Отходы производства двух видов: технический гипс, образующийся из очищенных газов, и шлаки.

Наш технический гипс готовы принимать полигоны, чтобы делать «скорлупу» для послойной утилизации отходов. Со шлаком будем думать, что делать. В любом случае у нас будет какая-то своя площадка для отходов.

«Мы до сих пор не понимаем: пойдет ли у нас здесь или нет»


Мы встречались с [главой Асбеста] Андреем Холзаковым (25 мая дума Асбеста планирует принять его отставку — Znak.com), но он нам никаких гарантий не давал. Но мы и сами с него их не требовали — мы еще сами не понимали, пойдет у нас здесь или не пойдет. И до сих пор не понимаем. У нас идут проектные работы, изыскательные работы.

Мы готовы инвестировать в местное образование, открыть новые специальности. Производство у нас запускается в два этапа по 5 тыс. тонн. Под это мы можем подготовить новые кадры или переобучить специалистов.

 



Ключевые слова: Представители сурьмяного завода Ротенберга впервые дали пояснения по спорному проекту,
Описание: